— Миледи, это безумие, — схватив ее за плечо, сказал он. — Вам туда нельзя.
Глядя на руку рыцаря на своем плече, Грейс почувствовала, как в груди у нее возникло неожиданное и незнакомое до нынешнего момента чувство. Нет, не гнев. Чувство было слишком холодным и каким-то отстраненным. Грейс смогла понять свои ощущения, только когда облекла их в слова.
Как ты смеешь прикасаться к нашей персоне?
Она не произнесла их вслух, но, видимо, Дарж увидел что-то необычное у нее в глазах и резко отдернул руку. Грейс повернулась и толкнула дверь. Внутри царил полумрак, пахло дымом и болезнью.
— Миледи, — услышала она тихий голос, — не нужно сюда входить.
Грейс огляделась по сторонам и в тусклом свете очага увидела босую женщину в лохмотьях, которая склонилась над грубой кроватью. Человек, лежавший на ней, извивался и жалобно стонал.
Впервые за все время Грейс почувствовала, как сомнения вступили в борьбу с уверенностью опытного врача. Она прогнала их прочь. Сейчас речь шла не просто о долге. Ей необходимо понять, что здесь происходит. Краем глаза Грейс видела, что Дарж остановился на пороге и прижал к носу и рту полу своего плаща.
— Не волнуйтесь, — дрогнувшим голосом сказала она. Затем откашлялась и добавила: — Я целительница.
Женщина попыталась пригладить рукой растрепавшиеся волосы: Дарж ошибся, назвав ее старухой, она была примерно ровесницей Грейс. Просто ее раньше времени состарила тяжелая жизнь в этом мире.
— Вы ему ничем не поможете, — проговорила женщина. — Теперь вы уже никому не поможете. Слишком поздно.
— Дайте я посмотрю, — сказала Грейс и подошла к кровати.
Стоны стали громче, а запах дыма почти невыносимым. Мужчина метался под грязным одеялом, не в силах найти положение, в котором не испытывал бы боли. Глядя на него, Грейс почему-то подумала о насекомом, которое вот так же, наверное, извивается и страдает в своем коконе, проходя разные стадии превращения. Она протянула руку к одеялу.
— Нет, миледи! — прошипела женщина. — Не прикасайтесь к нему!
Грейс заколебалась, а потом посмотрела на женщину.
— Почему его нельзя трогать? Я могу заразиться?
Глупый вопрос. Женщина, конечно же, не понимает принципов передачи инфекционных заболеваний.
— Это огненная чума, миледи. Скоро он станет, как остальные. Он к ним присоединится, когда они снова придут.
— Они? Сколько еще человек больно чумой?
Женщина вяло махнула рукой в сторону двери.
— Все. Чума забрала всех, И вас тоже не пощадит, если вы тут задержитесь. Осталась только я. И еще Ярен. О, мой Ярен!
Женщина опустилась на грязный пол, всхлипывая, обхватила тощие колени руками и принялась раскачиваться. Грейс смотрела на нее и ничего не понимала. Что-то здесь не так. Бессмыслица какая-то. Если чума забрала всех жителей деревни, то как же они могут вернуться? Собрав всю свою волю в кулак, Грейс взялась за одеяло и потянула на себя.
Она тут же прижала руку к губам, но не смогла удержать удивленного восклицания. Мужчина, лежавший на кровати, лишь отдаленно напоминал человеческое существо. Все его тело покрывали страшные раны от ожогов, из которых сочилась желтая жидкость. Его окутывала такая вонь разложения, что у Грейс закружилась голова. Кое-где обгоревшая кожа облезла, приоткрыв большие куски голых мышц. И кое-что еще: нечто твердое, гладкое и черное, точно отполированный до блеска обсидиан.
— Что с ним происходит? — прошептала Грейс, ничего не понимая.
Мужчина открыл глаза. Один — красивый, голубой, казавшийся чужим на изуродованном лице. А другой — абсолютно черный, без белка и зрачка.
Неожиданно воздух разорвал пронзительный крик, и женщина в ужасе вскочила на ноги.
— Крондрим! — взвизгнула она. — Огневики!
Она бросилась прочь от кровати мужа и чуть не сбила Даржа с ног, когда выскочила мимо него в дверь, и вскоре скрылась в серых сумерках. Рыцарь смотрел на Грейс широко раскрытыми глазами. Она попыталась сглотнуть, но во рту у нее пересохло. Тогда она заставила себя снова повернуться к мужчине на кровати.
Он больше не метался, а лежал неподвижно, глядя на нее своим единственным голубым глазом. Затем потрескавшиеся губы шевельнулись, и на подбородок вытекла струйка темной жидкости. Несмотря на почти невыносимое отвращение, Грейс наклонилась, пытаясь услышать его слова, и почувствовала, как от тела мужчины исходят волны жара.
— Убейте меня, — прошептал он.
Грейс вздрогнула. Голубой глаз повернулся в сторону очага, Грейс последовала за ним взглядом и увидела острую железную кочергу, стоявшую неподалеку. Она снова посмотрела на мужчину, собралась ему возразить, но не смогла произнести ни слова.
— Пожалуйста. Его голос напоминал шуршание пепла на ветру. — Пока еще можно. Убейте меня.
Грейс покачала головой. Нет, она не сможет. Это против всего, во что она верит, против законов, которым поклялась следовать. Она же врач.
Грейс собралась отойти от кровати, но в этот момент увидела, как от одеяла поднимается тоненькая струйка дыма. Оно тлело.
Скоро он станет, как остальные…
Голубой глаз, в котором полыхал ужас, уставился на Грейс. Другой был пустым и холодным, точно черное космическое пространство.
— Пожалуйста…
Грейс сжала зубы и взяла кочергу.
Глава 32
По мере того как маленький отряд продвигался на восток, становилось теплее.
Сразу после восхода солнца жара начинала выползать из сырой, согретой солнцем земли, и вскоре раскаленное марево окутывало все вокруг, точно золотистое покрывало, вздрагивающее время от времени под нескончаемый гомон насекомых. Учитывая высокую влажность, от потовых желез не было никакого проку, но они продолжали упорно производить потоки соленой воды, от которой болели глаза, а платье превращалось в тяжелую мокрую тряпку.
Здесь, в восточном Кейлаване, высокие хвойные деревья тянули свои стройные пушистые ветки к небу, а заросли ползущих растений обнимали их, тянули назад к земле. Грейс подумала, что со времен учебы в медицинском колледже в Северной Каролине ей не приходилось бывать в местах, где так буйно ликовала жизнь. Там все предметы имели обыкновение мгновенно покрываться плесенью, и Грейс постоянно проверяла свое платье, пытаясь разглядеть крошечные темные пятнышки.
Прошлой ночью путники молча покинули ферму за разрушенным Тарафелем. Грейс никому не сказала, что она сделала, а Дарж ничего не видел в темноте. Однако она знала, что никогда не забудет, как держала в руке кочергу, как прижала ее острый конец к жесткому обсидиановому телу несчастного, как ей пришлось изо всех сил надавить, но оно не поддавалось. И тут она увидела сапфировую вспышку и поняла, что в теле мужчины осталось только одно живое место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
